Послепраздничные размышлизмы
Уже прошло седьмое ноября,
Исчезли звуки общего веселья...
10 градусов тепла, мокро
и уныло, за окном снуют машины, непонятное после-кристмасовское время, ничего
особенно не хочется и NewYear resolutions повисают в безвоздушном пространстве.
Редкие долетающие из России звонки – как стеклянные шарики, которые взрываются
и заполняют комнату гомоном, звяканьем бокалов и хохотом,
звучащими за тридевять земель. В России – минус 30, многочисленные вечеринки,
пьянки, застолья, «Ирония судьбы», новое словечко «корпоративный Новый Год»...
Мы чувствуем себя
забытыми на полке игрушками.
Там весело. Тут странно.
Нам не хватает компании. Все разъехались. Неважно, что в остальное время мы
считаем, что нас уже «купили» «в правильный дом», а те, что в России – еще
«стоят на полке», если вообще не «валяются на чердаке».
Временно мы чувствуем
холод, которого нет. Временно на нашей
полке у камина холоднее, чем на
продуваемом всеми ветрами чердаке с 30-градусным морозом.
Нам не хватает, по
крайней мере, привычных пятничных встреч, на которые собиралась пестрая
компания русских, живущих в Манчестере. Избранные. Или – изгнанные, как посмотреть... Chosen ones – те, кто «вырвались» оттуда сюда.
«Вырвались» замуж – «жены», «вырвались» по работе – «академики» (academic staff). В Лондоне, говорят, есть другие породы Заграничных Русских: студенты,
беженцы и бизнесмены, но это – столичные штучки, тут у нас, в провинции, – все
по-простому, на первый-второй-рассчитайсь: «жена» ты – или «академик». При
зачислении в коммьюнити выдается Удостоверение
Эмигранта с Памяткой, где объясняются отличительные признаки обеих
пород.
Так повелось, что каждая
пятница – это была Наша Пятница. И две породы Заграничных Русских сидели за
одним столом в привычном пабе,
беседовали о том, о сем, а иногда даже – и о чем-нибудь таком-эдаком.
Выявляли разногласия, дивились странностям друг друга... А потом вновь
замалчивали разногласия и пытались мирно сосуществовать. И это было, в
некотором смысле, просто, потому что
или уж отшатываться друг от друга, как от зачумленных, гнать поганой метлой и
кричать, что такие позорят Россию, – или искренне и нежно дружить.
Ах, я помню эти посиделки… Фан начинался еще при
подходе к пабу... Вот мы топаем по
мокрой дороге, и проходя мимо бетонной скульптуры типа «миру-мир» обгоняем
группку направляющихся туда же наших.
– Конечно, Россия проиграла третью мировую войну!.. Это всем ясно, даже
объяснять не надо... Закрутили, заморочили – и мы сами все отдали, как розгами
сами себя высекли... Но запасы какие-то остались старого богатства – вот лучшее
и утекает за рубеж: специалисты, ученые – «мозги», – и молодые женщины,
которые в самом возрасте, чтоб рожать. Победитель берет репарации.
Это, конечно, – оратор Василий гремит. Некоторые любят произносить
тосты, некоторые – петь хором, а Василий, всегда аккуратный и благоухающий
дорогим aftershave’ом здоровяк, любит громить капитализм. Ему
простительна эксцентричность, его все наши любят.
С нашим приходом «население» паба увеличивается вдвое. Время сдвигать
столы и искать удобные кресла. Несколько минут неразберихи, напоминающей игру
«музыкальные стулья», и, одновременно – экстремальную задачу из курса
геометрии: составьте из данных
квадратов фигуру с наибольшей длиной сторон... Да еще и, к сожалению –
загадка про волка, козу и капусту. Потому что лектор Коля со старшим лектором
Мишей «только кивают друг другу», а с постдоком Петей – уже даже и не
раскланиваются... Большим рыбам в маленьком пруду тесно. Так бывает: поначалу –
и в офисах друг у друга день-деньской сидят, и в столовку вместе, а потом еще и
в гости вечером к тем же, жены вместе пельмени лепят, детей в ту же школу
устраивают... а потом кто-то что-то не так сказал или «поперек батьки» в пекло
полез – и конец всей дружбе... Вот и сидят на разных концах стола Коля с Петей, дуются.
...Пока не пришли «жены» – собираются в кружок «академики», склоняют седые,
лысые и лохматые головы:
– Ой, девочки, бедные
русские девочки... Пользуются ими – а они и рады...Все что угодно, лишь бы
удрать оттуда. Продаются за медную полушку.
– Ой, девчонки, зря они
форинеров кидают... И так у России репутация никакая...Вот теперь – страна
мафии и gold-diggers…
– И ведь ты прикинь: и
красива, и умна, и образована, и работяща, и заботлива, и детей хочет, а не
хвост задрать и по клубам бегать... Где еще
средний англичанин такое сокровище найдет?
– Да нет, что ты говоришь! Хваткие, нахальные,
первые три года любовь – не разлей вода, а откуда ей взяться, если разница в
десять лет и язык еле-еле понимает, а
паспорт получит – и куда вся любовь подевалась? Ищи-свищи, и косой-то
он, и кривой, и жадный, и неинтересный...
– Да тьфу ты, на всех
смотреть противно – и на мужей, и на жен этих... Сделка, чистая сделка!
– Сбегают из России –
скоро некому будет рожать совсем...
– Да ведь тоже
посмотреть – так хоть у девчонок нормальная жизнь, детей, опять же, хоть
наполовину, да русских заведут, а будут умницы – еще и выучат языку... А потом
как там все устаканится – будет кому на Родину вернуться... Что б они там
делали? Или за какого-нибудь горемыку пошли бы – или при краснопиджачном «братке»... Ты этого хочешь?
– Браток или бизнесмен –
один черт. Лучше, конечно, здешний, чем наш – пальцы веером. Но неужели ты,
Петя, всерьез думаешь, что какой-то жалкий клерк, сидящий в конторе с 9 до 5,
или какой-нибудь владелец лавочки, может сравниться с ученым? – Это, конечно,
опять грохочет Васин бас. Ему, веселому грубияну, доставляет удовольствие
смотреть, как поеживаются от его жестких слов друзья и приятели, считающие, что
пропуск в «цивилизацию» – тактичность и политкорректность. А вот Вася так
почему-то, ко всеобщему удивлению, не считает. Любит он рубить сплеча.
...Собираются
«академики», обсуждают... А подходят девочки стайкой, рассаживаются –
«академики» расцветают, беседа оживляется. Кажется, ничего не имеют общего
недавние жесткие слова с этими свежими личиками.
Среди «академиков»,
правда, тоже есть пара «девчонок» – весьма симпатичных дам, которые, однако,
слишком заняты своими делами и не будут слушать, затаив дыхание, про горение и
опыление. Они сами съели на том или другом собаку. К «девчонкам» же они,
понятно, относятся прохладно. Не враждебно, но так... Они, типа, сами
пробивались – а этим, типа, всё на блюдечке.
И втайне мечтают «научные девочки»
о русском бойфренде – «чтоб одни мультики в детстве смотрели».
То один, то другой
«академик» вдруг задает вопрос
какой-нибудь «девочке»:
– А где же вы все-таки
познакомились?
– Я познакомилась, когда
приехала на экскурсию в Лондон.
– Знакомые попросили
поводить иностранца по городу...
– А мы вместе работали в
казино..
– А мы – в ресторане...
Хитрые «академики»
переглядываются, перемигиваются: come on, girls, нас на мякине не проведешь!
Послушаешь вас – вся Россия была битком набита иностранцами. Да все вы
познакомились по интернету, как пить дать!!! Небось фотографии с кливаджем и
ножками, и анкеточки, что любите детишек и зверюшек, а мужа хотите доброго и
порядочного, но, конечно, хорошо, чтоб еще какие-нибудь денежки водились...
И тут одна, Варя, прямо
так и говорит:
– А мы в интернете
познакомились! На сайте знакомств. Его письмо было двадцать третьим из тех 150,
что я получила.
Ну, «академики» уж не
знают, что сказать – все их хитрые планы рушатся, и они, словно их всех
внезапно замучила жажда, дружно бегут к
стойке за новыми кружками пива.
... А «девочки», посидев
поодаль друг от друга и похихикав, под конец вечера снова собираются в кружок –
обсудить, куда пойти в выходные, где и когда встретиться. «Академики», конечно,
забавные, и «очень умные», и вызывают бешеное уважение... Но, все-таки, коктейльчики, клубики и тряпочки – более интересно...
«Свежеприбывшая»: она сидела между доктором биологии, который ей рассказывал
про размножение пауков и доктором физики, который пытался ее заинтересовать
разлетающимися галактиками, и это
привело ее в совершенный
восторг... Она всё не может «остыть», и
повторяет, оборачивая ко мне разгоряченное личико: «Нет, ну какие
интересные люди! Ты только посмотри! Да у нас-то я бы за целый год не встретила
столько умного народу, как тут за одним столом!» – Восхищенно крутит головой...
Конечно-конечно...
Девочки смешные. Называют друг друга «киса»,
«лапа», «котенок», «бейб»... Вся
затянутая церемония английского приветствия или прощания им – бальзам на душу,
и выполняют они ее с щебетанием и восторгом. Девочки склоняют головы и
шепчутся: разведенные – о поклонниках, замужние – о своих делах, о друзьях и
родственниках мужа, свежеприбывшие или только-только нашедшие нашу тусовку –
как они скучают по России.
«Разведенная»:
– Мой-то чё? Сначала с
ним было ничё ваще-то... А потом... То было чё-то – а то и нет ничё... Grew apart и все дела! А сегодня, например, у меня dates с двумя – и оба горячие парни, ух!
«Свежезамужняя»:
– Многие девчонки хоть за кого готовы. Но я
долго рассуждала, мучилась, и он меня уговорил, просто уломал. И я подумала –
ну, заботливый такой, и галантный... Многие – хоть куда, лишь бы оттуда. Но у
меня-то там все было нормально, работа, учеба. Я бы и не бросила, если бы он не
был... ну, обеспеченный, да... и галантный... Хотя тоже – долго размышляла, мучилась...
Мобильники у них трезвонят, то и дело то та, то другая
проверяет мессаджи, читает, фыркает, дает почитать подругам.
«Разведенная»: «Ну,
посмотри, что он пишет!» – (один из «горячих парней, очевидно), – “Stuck in traffic, going to the game. Would be rather in some warm place with you” Пф! Ничего понежнее не мог сказать!
Никуда поинтереснее не мог поехать! Футбол!»
«Свежезамужняя»:
– Он такой заботливый!
Все организует, всюду звонит, расписание поездов узнает, даже встречи мои сам
устраивает... Ну, что там? “Can’t be in time, wait til’ 11.30”. Ой, девочки, ну что же такое, что ж мне – двадцать минут под дождем стоять?
Разве так можно! – (Она сама еще колеблется, не понимает, повезло ей или нет с
замужеством, поэтому оценка мужа –
«душка» или «противный» меняется каждую секунду).
Внезапно «девочки»
замечают еще одну группу «наших», усевшуюся за соседним столом. Они смущены и
озадачены, и просто не знают, как сформулировать свое удивление. Девочки
сдвигают стульчики ближе, скрещивают ножки, – ведь женщины за соседним столом
не могут так сделать, мешает солидный объем, – встряхивают блестящими гривками
(у «соседок» – перекрашеннный перманент), рассматривают свои холеные ручки с
длинными ноготками (у соседок – «кухонные», красные руки).
– Ой, а это... кто? Тоже
русские?
– Такие же жены
английских мужей, как и вы, милая....
– А-а-а-а.... – Вежливые
«девочки» не знают, что сказать.
Для девчонок замуж «за
рубеж» – это конкурс, который они
выиграли благодаря своим женским качествам, а также – умению выстоять в борьбе
с русской и английской бюрократией и не отступить. «Девочки» видят, что местные
«не то чтоб очень красивые», «в спортзалах тетечки довольно толстые» (как они
это осторожно называют). Правда, соглашаются с тем, что женщины в возрасте и
обеспеченные выглядят прекрасно. Так что, считают девочки, у «местных»-то они конкурс выиграли. Но эти женщины – тоже здесь. Так что же –
они тоже «прошли по конкурсу»? «Девочки» в недоумении.
Но на самом деле, если
это и конкурс, то не вполне справедливый: и в той, и в другой категории – и
«жен», и «академиков», – все происходит сильно "не по заслугам": на
временной позиции прозябает какой-нить гигант, который чуть ли не голыми руками
поднял всю ракетную ппромышленность – а тут же блаженствует на постоянке
человек с двумя сомнительными статьями.Так же и «жены»: вы думаете, если уж
человек вывез жену из России – так она красотка? В основном – так себе, ничего
особенного, а иногда – ну уж вообще ничего!.. Если взглянуть на тех, кто за
соседним столом – получается, что это скорее не конкурс, а лотерея, открытая
всем и каждому. Впрочем, и выигрыш уже кажется сомнительным, как послушаешь их
разговоры: у этой – муж потерял работу, а эта – мучается, едва поспевая
работать на полную ставку и растить двух детей; муж же вяло подхалтуривает за
копейки, а в основном – лежит на диване и смотрит футбол.
...И ты не знаешь, когда
больше переживать за престиж России – когда «русская жена» – ни то, ни се, или
когда она словно сошла с обложки журнала.
«Девочек» встречают их
мужья, рассаживают по машинам. За взволнованной «свежезамужней» муж тоже
приехал вовремя – успел.
...Разъезжается «Клуб Trophy Wife», как я его называю про себя. Забавно то, что не все из них и знают, что
это такое. Ну, не мне просвещать их.
…Академики, провожая
девочек глазами, переглядываются – насмешливо, если девочка уж слишком
«цветет», с ужасом и «обидой за державу», если она слишком явно, «нецивилизованно», слишком
по-восточно-европейски себя «подает» (мини, вырез, слишком glam макияж и прическа), – и совсем уж с возмущением, если разница в возрасте
между супругами слишком велика.
Жены «академиков» –
однокурсницы, на которых они женились на втором курсе, проехавшие с ними через
страны и континенты, пережившие коммуналки в России и временные позиции на
Западе, – стараются не замечать взгляды и перемигивания мужей. Они-то уверены,
что их Петя или Коля, конечно, может по-отечески полюбоваться на милых девочек,
но главное, что он ценит в женщине – ум, практичность, надежность... Если б это
было не так, да подумать, какие соблазны подстерегают в России любого визитера
из-за границы, если он едет в Россию без жены... Ужас! «А Петечка ведь ездит –
и ничего» – повторяет про себя с трогательной наивностью жена «академика»...
...Тот же Вася щедро
предлагает нас подвезти. Машина у него сверкающая и новая, едет мягко, да и
водит он мастерски – такие шумные буяны почему-то все, за что не возьмутся,
делают на все сто. По дороге он не перестает пророчествовать и рокотать:
– Трагизм в чем? В том,
что ничто не трагично! Уехал из России – и вроде не навсегда. Вроде –катайся
обратно хоть каждый день. Так ведь самых тупых пробивает, что это «не то». Что
все равно ты – эмигрант, беженец, безродный. Девочки, ученые – все мы продались
за границу. Тебе смешно? Расставание с Родиной, жизнь на чужбине – это должно
же быть – катастрофа, горе, понимаешь?...Не понимаешь уже, да? «Человек умер,
потому что его разлучили с Родиной» – невероятно, да? Нас просто
перепрограммировали! Отучили нас от больших слов! Вместо «Родина, честь, долг»
подставили маленькие слова: «семья, дети, собственность, домик, машина»... Вот
я назову тебя предателем Родины – что ты будешь делать? Ага! Смеешься. А должен
бы обидеться. Да, с точки зрения малых слов – все отлично. Дети сыты, у жены
модные тряпки, у тебя – машина...
– Но ведь образование в
России все хуже ...Старые учителя перемрут, молодежь разъедется, среднему
поколению платить будет нечем – и гикнется вся система образования. И придется
Западу выезжать на одних китайцах... Кончатся «мозги», нечему будет «утекать».
Скоро нечего будет гнать за рубеж, кроме нефти...
– А «девчонки»-то –
посмотри, как они изо всех сил пыжатся, чтобы показать, что они по большой
любви замуж вышли – или, в крайнем случае, «так получилось». Ее послушаешь – и
все-то у нее в России было, а их Мухино-Собакино – просто центр мировой культуры,
еще и гуманитарную помощь могут в Лондон посылать... Ничего-ничего, дай только
срок – вот поедет первый раз в Россию, увидит теток в шапках да пьянчуг, воду
попьет загаженную, воздухом подышит загазованным – поймет, что нечего спорить,
из дыры тебя вытащили – так и дыши.
– А дети у нас – и у ученых, и у девочек этих
глупых – тем более, – уже будут иностранцы, нас же самих за акцент и «странность» будут презирать. Будет он тебе
Достоевского читать...так и жди – чтоб его все фриком считали! А если не будет
«странности» – не будет и «русскости». Сварят нас всех в одном котле... Эх!
…И он смахивает крупную
слезу, и с шиком, «тютелька в тютельку» паркуется между двух тесно стоящих
машин. Идем отпаивать его чаем с американской клюквой. За клюквой наш
амбивалентный друг оживляется и подмигивает:
– Но девушки, конечно,
все не уедут. Останется еще на нашу долю... Вот съезжу туда на Новый Год. Ух!
Снежок, саночки, водочка... и девочки... эта... в платочках! – и он хохочет.
Что ж – поехал, как и
обещал в свой f*** trip... И пустынно тут стало... И от пустынности и тишины – нахлынули черные
мысли – что, может быть, всё это – лишь наше самолюбование («We are the chosen ones! We are the brainiest kids on the block! We are Russian beauties!»), взаимное одобрение, одобрение игрушек, знающих себе цену, – пустое. И
что на самом деле, ребята, мы живем в мире personal tragedy.
Что когда-то были людьми
– а сейчас мы просто западные игрушки. Что для того, чтобы быть живым, ты или
должен жить на Родине – или жить на чужбине и страдать от тоски по Родине.
Но я этому не верю – это
все сказки отмершего мира Мальчишей-кибальчишей, Смелых Пионеров и Чапаев. Я
даже не могу говорить об этом серьезно. Не говоря уж о том, что серьезно об
этом плакать...
И весь мой сплин – сезонный.
Есть season greeting, season sadness. Вот приедут все наши – и
снова станет весело и мило... На нашей полке над камином.